Chekhov

КОМИКадзе из семейства хоботовых / сайт Партии Единая Россия

Дата публикации: 25 декабря 2006 г.
Издание: сайт Партии Единая Россия

В Санкт-Петербурге состоялось вручение высшей театральной премии Северной столицы «Золотой софит». Эта церемония прошла уже в 12-й раз, и как всегда почетные награды достались актерам, режиссерам, художникам и спектаклям, которые привлекли наибольшее внимание взыскательной петербургской публики. Среди обладателей «Золотого софита-2006» оказался и один из ведущих артистов Театра комедии имени Акимова Анатолий РАВИКОВИЧ. В канун своего 70-летнего юбилея популярный актер получил премию в номинации «За творческое долголетие и уникальный вклад в театральную культуру Санкт-Петербурга».

- Честно говоря, я воспринял эту награду с некоторой грустью, - рассказывает Анатолий Юрьевич. - Согласитесь, приз за долголетие - это своеобразное напоминание о том, что ты уже перешел в разряд дряхлых старикашек и вряд ли способен на какие-то «подвиги». На самом деле я по-прежнему чувствую себя молодым артистом и верю, что лучшая роль еще не сыграна. В этом смысле мой «Золотой софит» за вклад в театральную культуру становится признанием заслуг в перспективе. Вообще, мне кажется, что ни одна из премий не отражает истинного положения дел в театральном процессе. В нашем ремесле очень много субъективности. Во все награждения часто подмешивается некоторый не вполне художественный критерий. Здесь существуют какие-то политические, вкусовые, а иногда и личностные аспекты. Я вовсе не хочу сказать, что все награды незаслуженные. Просто думаю, что не надо их воспринимать чересчур серьезно. Все-таки театр - это не математика и не физика, где существуют формулы и все ясно.

- Может, вашей лучшей ролью станет работа в спектакле «Старший сын», который вот-вот должен дебютировать на сцене «акимовского» театра?

- Очень хочется в это верить. Во всяком случае я с головой окунулся в одну из самых сложных пьес Александра Вампилова. У него удивительная драматургия. Она мудрая и вместе с тем простая. Пьесы написаны прозрачно, но не примитивно. Ты воспринимаешь их целиком, эмоционально откликаешься. Я знаком с двумя постановками «Старшего сына» - фильмом Виталия Мельникова и студенческим спектаклем, который ставил еще Игорь Владимиров. У меня одна сложность - преодолеть влияние Евгения Леонова. Он замечательно играл Сарафанова, а потому мне очень трудно выразить в этой роли что-то исключительно свое. К тому же образ чудаковатого отца семейства в чем-то перекликается с Львом Хоботовым из «Покровских ворот». Так что в «Старшем сыне» мне приходится все время быть начеку: ведь самоповтор или слепое подражание - это верные признаки провала.

- Вам, кстати, не обидно, что для многих зрителей вы так и остались всего лишь блестящим исполнителем роли Хоботова?

- Нет, я воспринимаю это обстоятельство философски. Я ведь не киношный артист. И то, что я попал в фильм, так любимый в России, - это большое везение. Мне досталась большая роль. И, конечно, она потом долго аукалась и в кино, и в театре. Сначала я переживал по этому поводу. Но что-то ведь зацепило публику… У меня был друг, ныне покойный Саша Демьяненко. Он очень переживал, что стал заложником одной роли - Шурика. Но я как-то ему сказал, что есть актеры, сыгравшие в огромном количестве фильмов и никому не запомнившиеся. А ты сыграл Шурика и стал народным героем. И мне показалось, что я его убедил. Скажем, Анатолий Кузнецов сыграл массу ролей, но запомнился всем как товарищ Сухов. У многих артистов такое произошло. И потом в умении преодолеть собственный стереотип как раз и заключается таинство нашей профессии.

- Сейчас популярными становятся те актеры, которые много снимаются в сериалах. Но, похоже, участие в «мыльных операх» вас не слишком привлекает?

- Все зависит от ролей, которые мне предлагают. Не могу сказать, что меня очень часто приглашают, но все же кое-какие успехи на сериальном поприще могу занести себе в актив. К примеру, довольно большая и весьма удачная роль была в «Двух судьбах». Но если честно - мне кино вообще не интересно. Работаю только потому, что мне нужны деньги, и второе, как вы справедливо заметили, - эта работа дает имя. Нашу публику воспитали так, что если актер снимается, то это знак качества. И в результате уже оказывается неважным, как актер сыграл, а важно, что снялся. Так приучили глянцевые журналы. Едва где-то актер засветился, о нем уже заговорили. Приходится принимать эти условия игры. Если бы я прилично зарабатывал в театре, я бы и не снимался. Бывают, конечно, исключительные случаи, когда предложенная работа интересна в творческом смысле. Например, не так давно Михаил Козаков поставил двухсерийный фильм по пьесе Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского». Мне он предложил роль Расплюева, и я испытал огромное удовольствие от новой встречи с постановщиком «Покровских ворот». И в фильме у Дмитрия Астрахана «Тартарен из Тараскона», мне кажется, я прилично сыграл.

- Выходит, это ваши любимые режиссеры?

- Не стану скрывать, что отношусь к Мише Козакову и Диме Астрахану с симпатией. В работе с ними можно молчать и прекрасно понимать, в какую сторону двигаться и что делать. Во время репетиций и съемок с такими режиссерами происходит рождение нового существа внутри оболочки: постепенно появляются жест, действие, противодействие, поза, взгляд, голос, характер. Я, как актер, становлюсь этой достаточно наивной оболочкой. И вообще я привык полностью доверять глазу и чутью режиссера, а потому очень счастливо располагаюсь в пространстве поиска. Это не значит, что мы не ошибаемся. Надо оставлять за собой право на ошибку, чтобы быть смелее в пробах.

- Вы согласны с идеей, которую не раз высказывали ваши коллеги, что за талантом нужно ухаживать?

- Безусловно! В первую очередь это касается образа жизни, который необходимо соизмерять с нашей профессией. Нельзя надеяться на случайности, скользить по поверхности, распылять свои силы на бездарные проекты. Останавливаться там, где ничего созидательного не происходит, где идет только поглощение твоей энергии. Надо беречь себя. Выходя на холод, человек надевает теплую одежду. И попадая в неблагоприятную среду, он также вынужден защищаться от негативного воздействия. Мы преуспеваем в вопросах ухода за своим телом и так небрежны бываем к сохранности внутреннего содержания.

- Некоторые критики считают, что от вашей игры возникает ощущение стихии и в то же время абсолютно отлаженного механизма, виртуозной технологии. Как вы этого добиваетесь?

- Здесь важен доступ к своим ресурсам - это диалог с внутренним диспетчером, связанным сотней нитей с чувствами и предчувствиями. Творческая лаборатория - это поиски смысла, нахождение парадоксальных коммуникаций между подчас противоречивыми явлениями. Поэтому репетиция - всегда довольно непредсказуемое путешествие в метафизическое пространство. Да и спектакль отличается тем же. Перед выходом на сцену для меня важно сохранить момент спонтанности.

- Только что прошел ваш юбилей, на носу Новый год. Как вы вообще отмечаете праздники?

- Я люблю их устраивать не строго по календарю, а когда на душе хорошо. Тогда я покупаю водку, мы с женой, известной актрисой Ириной Мазуркевич, идем на рынок и просто сами себе делаем праздник. .. А из детства помню только бесконечные новогодние мандарины. Родители меня устраивали на три-четыре елки во всех дворцах культуры, и там нам дарили мандарины и выступали артисты. Причем иногда одни и те же на всех этих елках. И отъедался я этими мандаринами за зимние каникулы на весь год вперед. Ну и, конечно, Новый год всегда чреват для артистов, которые заняты первого января в утреннем спектакле. Вот был такой случай. После окончания спектакля «Белоснежка и семь гномов» артист, который играл гнома, заснул в одежде гнома в гримерной. А тут подошло время второго утреннего спектакля, где уже другой состав артистов играл. Они загримировались, помощник режиссера позвал всех на сцену. И вот этот несчастный, который спал в гримерке, вскочил и выбежал на сцену. Там все стоят, выстроившись, и он встал. Белоснежка выходит: «Я Белоснежка, а вы кто?» - «А я понедельник», и так далее. Доходит до четверга, гном говорит: «Я четверг», а рядом с ним стоит еще один и тоже говорит: «И я четверг»… Такой вот новогодний конфуз. Что же касается моего отношения к этому празднику, то я вообще до сих пор верю в чудеса. Особенно рождественские.

- Наверное, верите и в магическую силу искусства - вот придет человек в театр, а спектакль его возьмет, да и преобразит?

- Пожалуй, я верю, что такое может произойти с молодыми людьми и с женщинами. С мужчинами хуже. Мужики в большинстве своем воспринимают искусство как забаву. Женщины более восприимчивы. Я просто знаю представительниц слабого пола, находивших в том, что они видели, слышали со сцены, ответ на мучившие их вопросы. Это не правда, что театр не влияет на жизнь. Не впрямую, не с первого раза, но воздействует и подчас весьма благотворно.

Заказ билетов+7 (499) 241 09 71
Нам важно Ваше мнение! Присоединяйтесь к нам в соц.сетях!
Подписка на рассылку