Новости Афиша и Репертуар Билеты О театре Закулисье Купить билет
Chekhov

Я не сумасшедший, но профессионал / Радио Маяк

Дата публикации: 19 апреля 2007 г.
Издание: Радио Маяк

Русский граф убивает на дуэли всякого, кто с интересом посмотрит на его жену. А в промежутках просаживает в карты леса и имения. Таков вкратце сюжет пьесы Франсуазы Саган, поставленной в Театре на Малой Бронной. Ревность, измены, коварство и любовь по-русски, но глазами француженки. Как это выглядит на русской сцене в постановке русского режиссера?

- Я так понимаю, что вы первый человек, который из частного театра пришел в государственный. Скоро уже будет год, как вы руководите Театром на Малой Бронной. Разочарования уже есть или нет?

ТРУШКИН: Разочарование - это конечный этап. Надеюсь, что оно не наступит. Во всяком случае, всякое разочарование будет свидетельством моей слабости. Есть объективные обстоятельства, которые надо учитывать, понимать, где-то преодолевать, а где-то, может быть, изменять свои взгляды. Но думаю, что надо что-то преодолевать.

- Это притом что у нас даже репертуарные театры давно уже превратились в частную вотчину людей, которых назначают пожизненно. То есть государственные театры по-прежнему остаются государственными или частными в плохом смысле?

ТРУШКИН: Они государственные, поскольку деньги, на которые театры существуют, это деньги налогоплательщиков, в том числе и наши с вами. Мне не все равно, как расходуются эти деньги. Я сейчас не говорю о том, что театр должен быть предельно финансово успешным, но он должен быть посещаем. Он должен быть интересен налогоплательщику, иначе это неправильное расходование наших с вами средств. Если деньги расходуются неэффективно, тогда это наша с вами претензия к власти.

Другое дело, что у работников театра есть некое заблуждение, оставшееся с давних времен, что хозяева театра они. Думаю, что со временем станет понятно, что мы нанятые: я нанятый режиссер, Илья Аронович - нанятый директор, актеры - нанятые работники. А хозяин театра - город и правительство Москвы, если говорить о Театре на Малой Бронной.

- Вы пришли в театр как режиссер, продюсер, кризисный менеджер? Помните, Табаков говорил, что он пришел как МЧС.

ТРУШКИН: Я себя так не позиционирую и не могу сказать, что я сумасшедший менеджер. Есть замечательный директор в театре Чехова - Марина Оболенцева. Она серьезный кризисный менеджер. Она в этом смысле могла бы быть полезной. Я все-таки тешу себя надеждой, что я режиссер. У меня такое ощущение, что я владею этим ремеслом. Опыт театра Чехова показывает, что мои спектакли могут нравиться, могут не нравиться, но они востребованы. Я с уважением отношусь к ремеслу. И с уважением отношусь к тому, что делаю. Это не значит, что я без ума от себя, что я требую тотальной любви к себе. Я не сумасшедший, но профессионал.

- Первый ваш спектакль, который вышел совсем недавно, «Русский джокер» по Франсуазе Саган, вызывает вопросы в связи с тем, что там не занят ни один актер из Театра на Малой Бронной.

ТРУШКИН: У меня есть возможность взять в труппу актеров. Но я не считаю это правильным. Я что проповедую, то и исповедую. Я не живу двойной моралью. Считаю, что всякий артист, взятый в труппу, - это мина замедленного действия. Если я женюсь, я беру на себя ответственность. И всякий развод - признак плохого прогноза.

- Но что-то ведь нужно менять в государственных театрах, наверное, выгонять актеров - это не по-человечески.

ТРУШКИН: Думаю, что при тех зарплатах, которые государство определило актерам, совсем не больно оставить их в театре и платить им деньги, даже если они ничего не делают. Потому что зарплаты символические, прямо скажем. Поэтому мне кажется правильным все-таки платить по факту. Другое дело, что актеры труппы должны сами выбирать для себя путь, либо работать 10-15 спектаклей за те деньги, которые они получают по закону о штатном расписании, либо они уходят из штата и получают по факту, по договорам. Скажем, актеры в «Джокере», конечно, получают меньшие деньги, чем они получали в Театре Чехова, но все-таки это деньги реальные.

- Это что-то вроде бонуса к тем ролям, которые играют эти актеры в Театре Антона Чехова.

ТРУШКИН: Конечно, это символически денежный вариант, но я думаю, что им творчески было интересно участвовать в спектакле, больше это я ничем объяснить не могу. Потому что за это время они могли бы заработать большие деньги, безусловно. Но если Театр на Малой Бронной станет театром, о котором я мечтаю, то есть театром востребованным и широко посещаемым, то и вознаграждение будет иным.

- А что для этого нужно сделать?

ТРУШКИН: Для этого нужно сделать пяток первоклассных спектаклей, это самое трудное.

- А почему такое опоздание, вы же уже в декабре собирались выпустить «Русского джокера».

ТРУШКИН: Я же поменял актеров, вы же знаете.

- И те актеры, которых вы не заняли, теперь становятся не совсем вашими друзьями, не совсем вашими союзниками?

ТРУШКИН: По-разному. Актрису, которая репетировала героиню, я сейчас пригласил в Театр Антона Чехова в спектакль «Ужин с дураком». Она пошла, по-моему, не без удовольствия. Мне кажется, это правильно. Ведь я же поступаю так или иначе не в зависимости от человеческих симпатий и антипатий, у меня ровное отношение ко всем работникам Театра на Бронной. Оно складывается постепенно, но в том числе в зависимости от того, как они воспринимают и мои шаги. А мои шаги продиктованы лишь одним — желанием сделать этот театр востребованным. Я ошибся с назначением, это моя вина. Простительна ли она? Думаю, что да, потому что слишком мало знал труппу и слишком быстро попытался реализовать свои мечты.

- Все-таки, работая в репертуарном театре, у вас была возможность, которую вы использовали и в Театре Антона Чехова, - иметь несколько составов. Почему вы не сделали второй состав в спектакле, вы же обрекли себя на то, что будут отмены, кстати, сейчас так и произошло?

ТРУШКИН: Я делаю состав, и опять не из актеров Театра на Малой Бронной. Такое вот несчастное стечение обстоятельств. Мы с вами говорили перед передачей и сошлись во мнениях, что есть актеры (и даже в фамилиях не разминулись), которые достойны играть самые серьезные роли, но в этот спектакль они не вписываются, на эти роли они не годятся. Скажем, если мне будет нужен герой, 17-летний мальчишка. Есть в театре один, который работает по договору, и он определенной фактуры. В театре далеко не весь актерский спектр. Так говорили, что хорошая труппа, это труппа которая расходится на «Горе от ума», но не расходится на «Горе от ума» труппа театра на Малой Бронной, по-моему.

СЛУШАТЕЛЬ: Что такое, на ваш взгляд, первоклассный спектакль, что вы под этим понимаете?

ТРУШКИН: Первоклассный спектакль каждый понимает по-своему. На мой взгляд, это спектакль, который в первую очередь будет удовлетворять моим вкусам и художественным требованиям, и эстетическим, и этическим. Также он будет востребован публикой, билеты на него будет купить чрезвычайно трудно, потому что они будут продаваться сильно заранее. Вот что такое первоклассный спектакль. Дальше можно рассуждать. Эти два компонента являются первоочередными: это должно нравиться мне и нравиться огромному количеству людей, которые ходят в театр.

- Все-таки Театр на Малой Бронной ассоциируется у многих именем Льва Константиновича Дурова. Я понимаю, что он не может играть много по состоянию здоровья, но тем не менее желание такое есть. Какое-то количество названий у него имеется, а главное — желание играть новые роли. Здесь, как мне понимается, художественному руководителя важно нейтрализовать всех тех, кто хочет играть, то есть дать каждому по новой роли.

ТРУШКИН: Конечно, у меня не сведений, Лев Константинович со мной на эту тему не говорил, не приносил пьесу, в которой он бы хотел сыграть. Думаю, что он скорее всего не принес бы пьесу, которая меня не устроила бы. Другое дело, стал ли бы это делать я. Но Лев Константинович в состоянии предложит мне и постановщика.

- Но он же играл у вас?

ТРУШКИН: Он играл у меня в «Гамлете», играл хорошо. Я не вижу каких-то проблем, честно говоря. Если проблемы этого рода не инспирировать, то реально их нет. А вот проблемы с выбором пьесы есть.

- Мне рассказали в вашем театре, что вы сейчас планируете поставить «Позу эмигранта».

ТРУШКИН: Нет, уже не планирую, благодаря разговору с Коганом. Внутренне я морщился от этой идеи, и не потому, что это пьеса потеряла актуальность. Это история Золушки, она абсолютно вечная. Это мифологическая пьеса, не бытовая, но просто скучно идти по пути, по которому уже ходил.

- А почему же хотели поставить?

ТРУШКИН: Это был скорее трюк, чем желание. Хотелось привлечь публику к театру. Спектакль снят не потому, что к нему пропал интерес, а потому что играть негде стало. В Театре Вахтангова началась реконструкция, хранить декорации стало негде, более того, и носить их стало невозможно, потому что там разрушили какой-то боковой вход, и декорации на руках выносили через фойе. Поэтому спектакль был снят. А актеры очень хотели играть.

- А как вы распределяете время дня между Театром на Малой Бронной и Театром Чехова?

ТРУШКИН: К сожалению, я его практически его не делю. Вне зависимости от того, где физически находится мое тело, мои мысли, к сожалению, на 90 процентов заняты Театром на Малой Бронной, потому что в Театре Чехова в общем проблем нет. Есть только проблемы не поставленных вновь спектаклей, а спектакли, которые идут, идут при аншлагах. Все проблемы в Театре на Бронной, поэтому и мысли там.

Заказ билетов+7 (499) 241 09 71
Нам важно Ваше мнение! Присоединяйтесь к нам в соц.сетях!